Я…
Да-да, я знаю, что все послесловия и предисловия, рецензии, обзоры и аннотации категорически запрещено начинать со слова «Я».
Мол, читатель ждет объективности и чужое мнение может оставить на этой белоснежной простыне свои следы…
Но я пишу не послесловие: я пишу свои размышления о тексте, который я переводила долго, так долго, что он стал частью меня и следы многочисленных чашек кофе, выпиваемых в ночи, когда меняя слова одного языка на другой, стараешься удержать не столько смысл сколько суть, имеют право быть частью этого слова после.
Кофе, ночной Белград и детская песенка:
…Папочка и мамочка уснули вечерком,
А Танечка и Ванечка — в Африку бегом, —
В Африку!
В Африку!
Чуковский поразительно точно передал в детском своём «Айболите» то, характерное для начала века существование некого обязательного для периода взросления вектора авантюризма, которое заставляло страны далекие рассматривать как единственную возможность реализации себя.
Именно эту Африку я мычала сквозь зубы, переводя текст.
Текст тяжелый и абсолютно беспощадный.
Такой беспощадный, каким могут быть только дети.
Герои этого романа- сердитый Срджан, небесный Младжан, и мрачный Мрджан- имена для искушенного балканского читателя вполне знаковые, поскольку взяты из героической, нежной и страшной поэмы Скендера Куленовича «Стоянка, мать Кнежепольская». Поэмы рассказывающей о событиях Второй мировой войны, в которой мать Стоянка, взывая к мести, оплакивает своих сыновей, убитых на горе Козара. Эти имена, данные героям, сразу их делают сыновьями той балканской территории, где героизм- вещь обыденная. Детьми той территории, где словами эпических баллад пишутся газетные заметки, где небесные покровители являются частью семейного уклада, а возможность поливать землю собственной кровью предоставляется каждому поколению.
Для жителей Балкан, для людей, живущих между небом и землёй — в суровых и простых горах- небо и земля одинаково далеки и идти к ним одинаково сложно.
И люди эти поэтому живут также просто как растет трава: цепляются корнями за землю, пытаясь на ней удержаться, и тянутся к солнцу. Не зная искушений выбора.
Корни- это дом и кров, могилы предков и их заветы. Это те банальные и заведомо ясные, простые вещи, аксиомы, которые и объяснять как-то не пристало: люби землю свою и род свой, почитай отца и мать, не лги, не кради, не плюй в колодец, не стреляй в спину…
Но дети почему-то редко слушают те простые истины, которые им втолковывают взрослые.
Корни и почва кажутся им скучными.
И пока их папочка и мамочка засыпают вечерком они, фантазеры и мечтатели, бегут: на войну, на Луну, в Африку, к пиратам, к пингвинам на Южный полюс.
В настоящую взрослую жизнь.
С ее большими приключениями.
С ее большими возможностями.
С ее большими искушениями.
Молодая кровь бурлит и все превращает в энергию. А девать эту энергию — некуда. Поэтому они щедро несут ее миру и веку, развешивая карты на стене с восхитительно чужими и сложными названиями и двигая по ней оловянных солдатиков.
И только сбежав, только надев на себя тяжелый рюкзак обязанностей и примерив тяжелые сапоги ответственности, они понимают, что с горечью осознают, что в этой взрослой реальности они всего, искатели и мечтатели, лишь солдатики, пластмассовые солдатики, удобные своей дешевизной и легковесностью. Рыцари стерильного мира, который использует героизм как одноразовые стаканчики, подлежащие утилизации.
Вот и герои романа, оловянные солдатики, которых одна война перетопила в пластик, пребывая вне опыта, не имея жизненной цепкости одуванчика, цепляющегося за неприветливый склон цепкими лапками корней, теряют принцип общей меры с бытием. Они перестают мечтать, но не перестают быть детьми. Эгоистичными, наивными, несчастными и брошенными детьми жестокого мира
И они -бегут. Бегут как можно дальше от одной войны на… другую войну.
Бегут в Африку, наделяя свой бег оправданием наличия возможностей.
Бегут, срываясь с угрюмого родного склона, и обречённо катятся вниз, навстречу неизбежной пуле, которая неизбежно убивает всегда со спины.
В романе есть Балканы и Африка, горы и джунгли, разное небо и одинаковая кровь.
Есть мельницы, с которыми нужно сражаться, есть Сфинксы, чьи загадки нужно отгадывать и есть сирены, превращающие в свиней. Есть и ледяное озеро Коцит- последнее прибежище предателей, есть и летающие острова — осколки неких затонувших Атлантид.
Есть дружба и есть рожденная ею вражда.
Есть наказание по отношению к преступлению. Есть мир по отношению к войне.
Есть война по отношению к вере и надежде. Есть вера и надежда по отношению к любви.
Есть и любовь, которая существует сама по себе и живет в каждом герое безотносительно к тому, верит он в нее или нет.
И именно она в состоянии изменить физику падения вопреки всем законам. И когда это происходит, то мальчик с деревянным мечом примыкает к кругу небесных воинов. И оживает пластмассовый солдатик. Пусть ненадолго, зато навсегда.
Ирина Антансиевич